Дневник , написаныый всеми участниками этого уникального похода, позволит вам быть соучастниками нашего путешествия. 

Итак, день отьезда. 

(Третьякова Света)
Наш поезд отправляется в 14-30 с Ярославского вокзала. Командир объявляет сбор в 13-30. Не робкие возражения:
Зачем собираться за целый час до отправления поезда? - был дан суровый ответ:
Какая вам разница ехать 35 часов или 36?

Как он не прав - подумала я тогда - Час до отхода поезда - это не час, это гораздо больше.
За этот час разгильдяй может много того, чего не сделает за день, а тем более за неделю до
отъезда. Например, он может собрать рюкзак и даже купить недостающие продукты из раскладки. О
том, что при этом он может опоздать на поезд, я, конечно, забыла. И из-за своего разгильдяйства
чуть было не погорела сама и не погорела Лёху.
Очень жаль, что мне досталось писать дневник в первый день. Ведь все походы начинаются с отъезда, а дневник - с его описания. Но я не знаю не только кто, когда, с чем и за сколько минут до отхода поезда приехал на вокзал, но я даже не успела разглядеть лиц провожающих. Так что придется описать хотя бы свой отъезд (в назидание другим разгильдяям, если таковые имеются).
Я решила, что в 13-30 быть на вокзале слишком рано, это время как раз подходит для выхода из дома. А до 13-30 я как раз успею дособрать рюкзак (половина рюкзака собрана накануне вечером). Вечером всё аккуратно складывалось в мешочки и упаковывалось в рюкзак, а сейчас всё быстро запихивается, никаких проблем - рюкзак готов. Лёха - тоже. Можно выходить.
Наш план прост; выходим, ловим такси и едем на вокзал, заезжая по дороге на рынок за чесноком из раскладки; не может же на ранке не быть чеснока, а часа на все дела вполне хватит. Но вот беда: таксист попался бестолковый - встал на левый поворот, когда на рынок нужно было прямо. На разворот времени, конечно, уже не было.
Что ж, поедем без чеснока - решили мы, но всю дорогу я всё-таки смотрела в окно: вдруг,
где чеснок продают. Бывает же удача: где-то около Лермонтовской я увидела в витрине чеснок. Ура!!!
Говорю водителю:
Стой, чеснок купить надо.
А он же бестолковый - едет дальше. Наконец, остановился довольно далеко от магазина. Я выскакиваю из такси, бегу как угорелая к магазину, пулей влетаю туда, а там... конечно очередь за помидорами. Но остановиться уже не могу. Задыхаясь, я выпаливаю;
-    Девушка, у меня поезд в Иркутск уходит, а без чеснока мне туда никак нельзя.
На глазах у изумлённой публики я получаю свой чеснок и бегу обратно к машине. Теперь всё в порядке. У нас целых двадцать пять минут, а ехать всего не больше пяти, Но тут-то всё и началось. Первая пробка. Я уже начинаю нервничать. Но это ещё цветочки. Вторая. Тут я лихорадочно вспоминаю: "А поезд точно в 14-30, а не в 14-25?" Если точно, то мы ещё можем успеть.
Начинается бесконечная пробка. Я умоляю Лёху выйти из машины, мне кажется, что пешком мы ещё можем успеть, а на машине - никогда. В голове жуткие мысли; поезд трогается, ребята уезжают, а мы остаёмся. Прощай, Байкал! К сожалению, у меня, что в голове, то и на языке, и я добиваюсь только того, что бедный Лёха орёт:
-    Как ты мне уже надоела!!!
А машина по-прежнему ни с места. Хорошенькое начало путешествия! Но всё хорошо, что хорошо кончается. На поезд мы всё-таки успели. Правда, пришлось немного пробежаться. Ровно в !4-27 мы были у нашего вагона. Радостные взгляды, очередные издёвки в мой адрес, Лёху никто даже и не заподозрил в причине опоздания. Обидно, досадно, да ладно. Главное - успели. Даже не верится. 14-30. Поезд трогается. За окном проплывают провожающие. Рита, как всегда, кричит:
-    Саша, береги мальчика!!!
Ей почему-то не приходит в голову, что гораздо легче сберечь мальчика, чем нас всех уберечь от него. Но в первый день пути Мишенька ещё тихий: в Москве набегался, отдыхает. Что будет на третий день, это мы ещё посмотрим.
Едем. Первым делом складываем дорожные харчи: ни много, ни мало - целая нижняя полка. Хорошо будет кому-то на ней спать. От обной мысли, что под тобой столько всего вкусного, будет тепло и мягко. Кто же счастливчик? Клепиков Серёга. Ему вообще везёт; спит на полке с харчами, он единственный мужчина, у кого в палатке три женщины. Правда, злые языки говорят, что ставится эксперимент по выживанию одного мужчины среди трёх женщин, но это явно от зависти.
Кстати, о палатках. Одну из них предстоит сшить в поезде. Ещё мы собираемся сшить три спальника и кучу   всякой разной мелочи, Бы спросите:
-    А каким образом?
Очень просто. Мы - ребята серьёзные, к дороге готовились основательно. Поезд идет 35 часов. Это - почти четверо суток. Что же из этого следует? Следует шить. Но, если следовать словам известной песенки - "шить сараФены и платья из лёгкого ситца", то это надо будет посмотреть, как мы в них будем выглядеть в тайге среди комаров и клещей. Но шить всё-таки надо, и мы шьём палатки из лёгкого капрона, спальники из лёгкого капрона и синтепона, и брюки из тяжелого брезента, для этого у нас есть всё. Во-первых, у нас есть машинка. Вы когда-нибудь видели работающую швейную машинку в поезде? Никогда? Мы тоже. Во-вторых, у нас есть Андрюша. Первое без второго никогда бы не существовало, и, неизвестно, работало ли бы вообще. В-третьих, есть Цыганков, Елисеев и другие самые лучшие в мире швейники. Только отъехали от Москвы, сразу же зажужжала
швейная машинка, и одно из купе превратилось в швейную мастерскую. Все стали трясти капроном и синтепоном. Но у этих товарищей вскоре появилась оппозиция, и образовался игорный дом. Так мы и едем. Шьем, едим, пьём чай, отдельные товарищи (не буду называть по именам) играют в карты. Ещё у нас есть гитара, Наталья и Серебряков. Но они пока молчат. Умолкаю и я. На сегодня всё.